Кухонная мойка — это пространство, с которым мы имеем дело каждый день. Мы договорились (с семьей, обществом, собой) поддерживать хрупкий баланс между чистотой и беспорядком, аскетизмом и аффектом.
Мы делаем это автоматически — моем руки, посуду, овощи и детские игрушки. Выжимаем (или нет) губку, любуемся сияющей мойкой после уборки или оставляем ее зарастать известковым налетом. Испытываем отвращение к остаткам еды, которые забились в фильтр. Чувство потока, когда моем посуду под любимую музыку, и нам некуда спешить. Раздражение, когда любимая кружка оказывается погребенной под горой грязной посуды, или струя воды окатывает нас, встретив упругое сопротивление ложки. Иногда это становится последней каплей.
Я решила выпасть из автоматизма и провести эксперимент — не мыть посуду, пока она не закончится в доме. Мне стало важно увидеть, что случится, когда я сознательно нарушу баланс.
Приготовление еды стало игрой, похожей на шахматы — нужно было продумывать каждый последующий ход (особенно когда в мойке оказалась единственная сковорода). Гора посуды все росла, становилась монструозной, перестала помещаться в мойке и громоздилась шаткой пирамидой на ее крыле. Источала запах. Одновременно хотелось больше готовить, чтобы быстрее с этим покончить, и меньше находиться дома, чтобы вовсе не иметь с этим дела.
Но вместе с тем это контролируемое отпускание контроля стало суверенным актом (по Батаю — чистой растратой, свободной от соображений пользы и выгоды). Не подчиненным логике труда и производства. И освобождающим на время от их гнета.